https://subscribe.ru/group/klub-lyubitelej-kosmosa/14868149/

 

Чистый ли лист наш интеллект?

Сейчас я читаю книгу Стивена Пинкера «Чистый лист». Книга о том, что есть наш интеллект — продукт биологии,  или следствие того, что заложено в нас опытом и культурой.

Картинки по запросу стивен пинкер
           Стивен Пинкер

Стивен Пинкер — канадско-американский учёный и популяризатор науки, специализирующийся в области экспериментальной психологии, психолингвистики и когнитивных наук. Он сторонник того, что всё определяет генный набор. Я же настолько с ним не согласна, что рада любому поводу высказать свою противоположную точку зрения.

Если человек вспыльчив и не сдержан, это, конечно, определяется его генным набором. Но нет специального гена вспыльчивости и, тем более, гена несдержанности. С биологической точки зрения большинство психологических черт скорее продукт множества генов, имеющих незначительный эффект, чье влияние корректируется присутствием других генов. Но не результат действия одного очень эффективного гена, который проявится в любом случае.

Конечно, гены влияют на интеллект в целом, но они не определяют его в каждой детали. Это так по двум причинам. Первая причина — большинство генных эффектов не детерминированы, а вероятностны. Вторая причина состоит в том, что гены — это еще не все, их эффекты могут варьировать в зависимости от условий среды. Даже кукуруза одного и того же сорта, посаженная в двух разных местах — засушливом и влажном, даст зерно разного качества. Что уж говорить о человеке, который есть производная той культурной среды, в которой он вырос. Дитя, воспитанное волками, не впишется в человеческое общество. А что такое ностальгия? Это тоска по утраченной культурной среде, иногда тоска смертельная.

Образованные русские люди дважды переживали крупную ломку культурной среды. Первый раз — после революции 17-го года, когда неграмотная серая, преимущественно сельская, масса захлестнула страну. Пережили, оправились, создали свою не худшую в мире интеллигенцию.

Второй раз подобное повторилось в период «перестройки». Мы только с начала 2000-х медленно и трудно выбираемся из этой культурной ямы. Сейчас я приведу пример, который поможет нам рассмотреть, насколько уже удалось выбраться.  Я продемонстрирую стиль ведения диспута между читателями темы «… остановить преследование Свидетелей Иеговы» и автором публикации. Итак:

Читатель: По моей просьбе Виктор Сергеевич Лебедев дал  для меня разъяснение с совершенно незнакомой  мне деятельностью и  как бы идеологией   религиозной организации Свидетели Иеговы, которая будет в дальнейшем определять и мое отношение к этой  религиозной организации.
Ответ автора (человеку вдвое старшему): «Но голову все же надо иметь  свою».

Читатель: Действительно, какое отношение имеет группа к секте. Свидетели Иегова - секта, это уже давно известно. Зачем использовать страницы группы для привлечения внимания к сектантам. Из группы вышел. 
Ответ автора: Ну вышел - туда и дорога)))laughingАх...! Вернись...! Я все прощу...!cryДудки! Пока вместо головы кочан капусты - не прощу!!!))) yell

Читатель: КЛК - рупор Свидетелей Иеговы.
Ответ автора: С Вами, Михайловна, разговор особый. Я знаю, что такое женская месть, беспомощная, съедающая живьем.)))
Да-да, с превеликим трудом я кое-что у Захара вычислила, хотя это "кое-что" сквозило  из Ваших комментариев. Зачем же личное выносить на обзор? Как-то сдерживайтесь, нехорошо это))).

Поскольку «Михайловна» – это я, то прокомментирую поподробнее.

Во-первых, насчёт «Михайловна». Кнопыч иногда позволял себе такое обращение ко мне. Так мы с ним, кажется, почти ровесники. А вот теперь ещё одна «ровесница» нашлась.
Насчёт «съедающей живьём женской мести» - это определённо не про меня. Про себя, наверное.
Ну и этот перл: «Да-да, с превеликим трудом я кое-что у Захара вычислила, хотя это "кое-что" сквозило из Ваших комментариев. Зачем же личное выносить на обзор? Как-то сдерживайтесь, нехорошо это)))».

Захар – это, как оказалось, наш модератор. Точно, был у нас с ним интим в эпистолярном жанре: он знает основные вехи моей биографии, а я – его биографии. И всё бы было в нашем письменном интиме хорошо, но разошлись мы на мировоззренческой почве. Он оказался до самозабвения религиозным, а я этого на дух не переношу. Тем и кончилось наше тесное общение.

А насчёт «личное выносилось на обзор», так ничего не выносилось, хотя особенно и не скрывалось. Иногда наша взаимная осведомлённость о биографиях проскальзывала в процессе переругивания на религиозные темы.

Подводя итог, могу сказать, что, судя по стилю диспута: «Семеро напали - еле отбрехалась», можно заключить, что  из второй культурной ямы нам предстоит выбираться вряд ли скорее, чем это было сделано после 1917 года.